Горное производство на Алтае

Разработка рудных месторождений на Алтае связана с деятельностью уральского промышленника Акинфия Никитича Демидова. Получив в сентябре 1725 г. образцы алтайской медной руды, Демидов лично представил ее 10 января 1726 г. императрице Екатерине I. Так случилось, что в 1725 г. скончались и Петр I, и Никита Демидов, поэтому встреча с новой императрицей была важна Акинфию, ставшему на правах старшего сына главой рода.

19 января Акинфий Никитич подал в Берг-коллегию официальное доношение – заявку на право разработки алтайских месторождений. Через месяц, 16 февраля 1726 г., главное горное ведомство страны дало ему разрешение на развитие горного дела в далеком регионе. В документе говорилось: «Ему, Демидову, те медные руды добывать и копать, … и удобный к тому медный завод… строить, где о пристойное место сыщет». Надо сказать, что сам заводчик тогда еще не имел представления, где находятся вновь обнаруженные месторождения. В своей заявке он указывал, что посланные им люди «приискали медных руд в Томском и в Кузнецком уездех в диких местах». Поэтому столичное горное ведомство отдавало ему месторождения «не отводным числом», то есть без определения конкретных границ пользования лесами и землями. Сам заводчик должен был определить место, где построить медеплавильный завод.

1726 г. стал знаменательной датой не только в истории нашего края. Для рода Демидовых он тоже имел огромное значение, поскольку, воспользовавшись открытием алтайских руд и возможностью личной встречи с царицей, Акинфий Никитич обратился к Екатерине с просьбой о возведении его с братьями в потомственное дворянство. 8 февраля 1726 г. «ея императорское величество указала камисара Никиты Демидова детям на дворянство дать патент (или грамоту)». Разработанный Коллегией иностранных дел документ через десять дней был рассмотрен в Верховном тайном совете, а 24 марта 1726 г. Екатерина утвердила грамоту на возведение в дворянство. Этим документом предписывалось самого Акинфия Никитича, его младших братьев Григория и Никиту, а также «наследников и их потомство мужеска и женска полу в вечныя времена вчесть и достоинство Росийского государства… по Нижному Новугороду».

Той же грамотой новому роду, зачисленному в список нижегородских дворян, был дан фамильный герб. В верхней части щита на серебряном поле размещались «три лозы рудоискателныя зеленые, одна против другой в линию положенные», в знак «изобретения старанием господина Никиты и сына ево Акинфия Демидовых медных и железных руд». В нижней части на черном поле, символизирующем подземные богатства, помещался «молот серебреной, употребляемый на железных и других заводах, посредине перпендикулярно положенный», как знак горнозаводского производства.

Разрешение, данное А. Н. Демидову 16 февраля 1726 г., стало точкой отсчета начала развития горного дела на Алтае. Однако освоение рудных месторождений имеет определенные этапы: открытие (получение первых образцов) – разведка (пробная плавка) – разработка (организация промышленной добычи). Открытие месторождений демидовскими рудознатцами произошло в 1724–1725 гг. (укажем, что первооткрывателями алтайских месторождений были жители Томского уезда Степан Костылев и его напарники, а не люди Демидова). Представленные в Берг-коллегию образцы содержали до 50% процентов металла, что давало надежды на прибыльную работу металлургического предприятия. Однако надо было оценить объемы запасов руд и лесов, возможность строительства медеплавильного завода, то есть провести разведку месторождений. Поэтому из Невьянского завода, уральской резиденции Демидовых, была отправлена специальная экспедиция для оценки месторождений и поиска места для медеплавильного завода.

Впервые о такой экспедиции сообщил в конце XVIII в. известный историк горного дела И. Ф. Герман в первой опубликованной на русском языке истории Колывано-Воскресенских заводов. Он писал: «Демидов, получа об оных [рудах] известие… послал туда для учинения проб и обстоятельного всему обозрения с достаточным на первой случай числом мастеровых людей, подъячаго Дмитрия Семенова сына, по прозванию Козьи-Hожки». Добыв в чудских копях Колыванского месторождения необходимое количество руды, они «на построенной ими при речке Локтевке печке» выплавили немного «чёрной» меди. Затем с образцами металла и руд посланцы Акинфия Демидова возвратились на Hевьянский завод. Однако историк датировал эту экспедицию 1725 г., считая, что именно она стала поводом подачи заявки в Берг-коллегию в 1726 г.

На основании этих литературных сведений в XIX в. именно 1725 г. был провозглашен датой начала горного дела на Алтае, как и датой основания Колыванского завода. По инициативе начальника заводов Петра Фролова Горным советом в феврале 1818 г. было принято решение установить в г. Барнауле памятник в честь столетия горного дела. На проекте, составленном самим П. К. Фроловым весной 1825 г., был утвержден текст надписей на бронзовых досках постамента: «Столетию Колывано-Воскресенских заводов, совершившемуся в царствование императора Александра I лета 1825» и «Колывано-Воскресенские заводы основаны статским советником Демидовым в 1725, вступили в собственность императорского величества в царствование императрицы Елисаветы I в 1747 году». Однако в дальнейшем при завершении строительства на памятнике были размещены доски с другим текстом. Но и в новом варианте фигурировал 1725 г. как дата основания заводов (хотя ни одного завода или рудника тогда еще в Алтайских горах не появилось).

Ранее на берегу р. Локтевки, на месте предполагаемой первой плавки, была установлена пирамидка из каменных блоков. Единственное ее изображение было опубликовано в 1902 г. в книге «Колыванская шлифовальная фабрика на Алтае», но в Алтайском государственном краеведческом музее сохранился центральный камень монумента, на котором был вырезан текст: «Прежде бывшей Колыванской завод устрояемой в 1725 году заводчиком Госпо. Демидовым».

Во второй половине XIX – начале XX столетия началом демидовского производства называли или 1726, или 1727 гг. В советское время за точку отсчета было принято брать 1727 г., когда на речке Колыванке (совр. Локтевка) был построен небольшой медеплавильный завод. В 1977 г. в Барнауле состоялась крупная конференция, посвященная 250-летию горного производства на Алтае. К сожалению, в самом сборнике не было ни одной публикации, посвященной собственно юбилейному событию.

Парадоксально, но и сами Демидовы оспаривали дату 1726 г. как точку отсчета их горно-металлургической деятельности на Алтае. Дело в том, что по указу Петра II от 26 сентября 1727 г. любые металлургические предприятия за Уралом на десять лет освобождались от уплаты налогов. Берг-коллегия считала этот срок со дня дачи разрешения А. Н. Демидову на разработку алтайских месторождений, то есть с 16 февраля 1726 г. Однако сами Демидовы доказывали, что отсчет надо вести «с начала промысла», то есть с 21 сентября 1729 г., когда начал действовать их первый Колывано-Воскресенский завод.

Тем не менее, именно 1726 г. можно считать датой, с которой берет начало развитие горного дела на Алтае. И не только потому, что в этот год Акинфий Демидов получил разрешение на разработку месторождений, а еще и потому, что в этом году на Алтае была выплавлена его первая медь.

В феврале 1726 г., еще до получения разрешения о разработке алтайских недр, но уже явно имея одобрение императрицы, Демидов распорядился отправить на Алтай экспедицию для обследования открытых месторождений. 24 февраля демидовский приказчик Стефан Егоров обратился к главе Сибирских заводов генерал-майору Вилиму Геннину с просьбой разрешить послать в «Томской и Кузнецкой городы и в присудствующия к тем городам места для взыскания медных руд салдата Петра Фадеева да при нем двух учеников, горнаго Дмитрея Семенова, да плавиленного Степана Зотова, да двух человек работных людей: Петра Дмитреева да Илью Степанова». Упоминание в этом документе горного ученика Дмитрия Семенова не оставляет сомнений, что это та самая экспедиция «подъячего Дмитрия Семенова сына, по прозванию Козьи-Ножки», о которой писал Герман, ошибочно относивший поездку к 1725 г. Однако, как видим, Дмитрий Семенов не был подьячим и тем более руководителем отряда. Главным в этой экспедиции назван солдат Петр Фадеев. Стефан Егоров просил Вилима Геннина разрешить демидовским посланникам не просто обследовать руды, но и «во означенных краях, где медную руду найдут, … копать наемными людьми и для пробы плавить». На следующий день Егорову для Фадеева и его команды был выдан паспорт на проход к месторождениям и обратно, а также указ Геннина, разрешающий провести разведку месторождений. Приказчик отвез документы на Невьянский завод, откуда вскоре была отправлена первая разведывательная горная экспедиция.

Как писал в 1734 г. в своей истории Колывано-Воскресенских заводов (на латинском языке) академик И. Г. Гмелин, в 1726 г. «под весну» с Урала в алтайские предгорья выехала экспедиция в составе шести человек: военного, ученика плавильного дела, писаря и двух рабочих, а также «одного из тех крестьян, которые сообщили о рудах». Крестьянин повел демидовских посланцев «прямой дорогой к горе, которая теперь называется Колыванской». Там ими была построена небольшая металлургическая печь, предназначенная для пробных плавок. В нее входило около десяти фунтов руды (4,5 кг), что позволяло получить за один раз не более одного килограмма меди. Впрочем, о результатах этих опытов Гмелин узнать не смог. По его предположению, ученик плавильного дела так и «не сумел выплавить чистой меди из руды». Тем не менее, участники экспедиции убедились в богатстве Колыванского месторождения, после чего отправились в Невьянск для отчета перед Демидовым.

Как видим, к колыванским месторождениям помимо пяти посланцев Демидова приезжал и крестьянин – первооткрыватель этих руд. Примечательно, что в том же 1734 г., когда Гмелин писал свою историю, в Сибирское горное начальство обратился первооткрыватель алтайских месторождений Степан Григорьевич Костылев. Рассказывая об обстоятельствах открытия руд, он сообщил, что в июне 1726 г. к нему в Чаусский острог приезжали и расспрашивали об алтайских рудах «дворянина Демидова приказчики Илья Степанов да Дмитрий Семенов, солдат Петр Фадеев и плавильный мастер Степан Изотов». Это важное уточнение о составе первой команды. Получается, что Илья Степанов – это не просто «работный человек», а демидовский приказчик Илья Степанович Харитонов, который затем и будет руководить строительством первого завода на Алтае. Горный ученик Дмитрий Семенович, фамилию которого мы не знаем, но «по прозванию Козьи Ножки», видимо, выполнял функции писаря, почему и назван Германом подьячим. А плавильный мастер Зотов – это демидовский плавильный мастер Степан Изотов. Как указывал Костылев, представители Демидова «объявили нам данной им господина генерала-лейтенанта указ, по которому велено нам сысканныя на Алейских горах медныя руды показать оным присланным от Демидова. И мы по тому указу те руды в шести местах показали».

Гмелин также указывал, что в 1726 г. вслед за первой экспедицией на Алтай Демидов послал вторую, состоящую всего из двух человек – приказчика и солдата. «Их полномочия заключались в том, чтобы вместе с первой группой обследовать находившуюся на р. Убе рудную жилу, считавшуюся серебряной» (дело в том, что еще в феврале 1726 г. в одном из образцов, переданных Демидовым в Берг-коллегию, было обнаружено серебро). Как утверждал Гмелин, новые посланцы Демидова встретили первую экспедицию, когда та уже направлялась в Невьянск. Теперь все они должны были вернуться в Колыванские горы, а оттуда проследовать на приток Иртыша р. Убу. Раньше мы считали, что эту, вторую, партию возглавлял Илья Харитонов, но обнаруженные новые документы показывают, что у нее был другой руководитель.

Сохранился отчет демидовского приказчика Гаврила Евтифеева от 7 октября 1726 г., написанный в Приобье. Он сообщает, что был отправлен Демидовым «от заводов Невьянских до томских предел и до дистрикта Кузнецкого», в деревню Ировскую на устье Чумыша, куда приехали 2 сентября. Затем он с солдатом Алексеем Федоровичем Бутлеровым к 23 сентября доехали до гор («Камня»), где размещался стан участников первой экспедиции «Петра Фадеева с товарыщи». Здесь уже была сооружена плавильная печь, в которой проводилась опытная плавка. Собрав оставшуюся руду и «сок» от первых плавок, «и учредив по обыкности горилщ [горн] и угль», они выплавили еще 3,5 фунта меди (1,6 кг). После этого команда отправилась «к превысокой Колыванской горе», где уже имелись ямы, обследованные Дмитрием Семеновым «с товарыщи». При новой разведке удалось добыть еще более 200 пудов руды, а при пробной плавке из 20 фунтов (9 кг) извлекли почти 0,5 кг меди. Затем были опробованы руды из Гольцовского, Пихтовского и Убинского месторождений. Все пробные плавки, очевидно, проводил Степан Изотов.

На самом раннем чертеже, составленном горным офицером Никифором Клеопиным в ноябре 1727 г., показана «изба Демидова, построена для пробы руд в 726-м году». Судя по схеме, она располагалась на небольшом левом притоке р. Корбалихи, примерно в 4-5 верстах от Корбалихинской горы.

В начале октября Евтифеев отправил часть своей общей команды в Невьянск с 30 пудами набранных руд и отчетом о результатах разведки. Их повезли солдат Алексей Бутлеров, рудоискатель Матвей Дмитриев и приказчик Илья Степанов (Харитонов).

Поскольку Евтифеев называет в своем отчете Дмитрия Семенова и Петра Фадеева в прошедшем времени, можно предположить, что их уже не было в Колывани (возможно, их и встретил Евтифеев, ехавший на Алтай, о чем указывал Гмелин). При этом в конце отчета упомянут «рудоищик Матфей Дмитрев», также принимавший участие в работах второй экспедиции. Очевидно, это старообрядец Матвей Дмитриевич Кудрявцов, которого считают тем самым рудоискателем, лидером чарышских староверов, который еще в 1723–1724 гг. сообщил Демидову первые сведения об алтайских рудах.

Как сообщает Гмелин, вскоре и оставшиеся участники экспедиции покинули Приобье, предварительно разобрав жилье, они уехали на Урал. Никакого производства на Алтае тогда еще не возникло, небольшой завод будет построен только к осени следующего года. Причем, вопреки бытовавшему с конца XVIII в. мнению, первый Колыванский («ручной») завод был построен не на месте нахождения пробных печей 1726 г. Тем не менее, именно летом – осенью 1726 г. состоялось обследование алтайских месторождений и было принято принципиальное решение о возможности строительства медеплавильного завода. Вопреки утверждениям Гмелина, Степану Изотову удалось выплавить первые килограммы алтайской меди.

Из демидовских первопроходцев, побывавших на Алтае в 1726 г., позднее сюда вернулись Гаврила Евтифеев, Илья Степанович Харитонов и Матвей Дмитриевич Кудрявцев. Двое первых работали в качестве демидовских приказчиков в 1727–1730 гг., а последний основал дер. Кудрявцову.

Источник информации: Контев, А. В. 300 лет со времени начала горного производства на Алтае / А. В. Контев // Алтайский край, 2026 г.: календарь знаменат. и памят. дат. Барнаул, 2025. С. 210-215. — Библиогр. в подстроч. примеч. и в конце ст. (текст в формате PDF).

Дополнительно информацию по теме смотрите в коллекции Электронной библиотеки АКУНБ Развитие горнозаводского дела на Алтае (начало XVIII — первая половина XIX веков)